Макото легко переигрывал своих соперников во встречах предварительной части турнира, даже не запоминая особенностей этих побед. Впереди "были встречи за выход в финал, за победу, славу, признание, почет... Теперь соперники были серьезнее и начинала сказываться усталость от проведенных встреч.

  Пошли вторые сутки, как он сидел в ветвях дерева напротив въезда во дворец Асикага и Киото и ждал. Стоявшие у входа охранники, менявшиеся каждую стражу, даже не догадывались, что в 15 метрах от них, спрятавшись в густой листве, сидел, не отводя глаз от ворот, враг. Он сидел, не двигаясь уже больше двух десятков часов, слившись со стволом и ветвями дерева, в абсолютной неподвижности, урегулировав дыхание и равномерно напрягая и расслабляя мышцы рук и ног, чтобы они не затекали.

Как-то раз, когда Миямото Мусаси спал после утомительной тренировки, его старый слуга, занимавшийся работой по дому, остановился возле спящего и подумал, что вот лежит совершенно беззащитный великий мастер, а он мог бы без труда его убить. Но он не успел даже закончить мысль, как Мусаси уже стоял в защитной позиции с обнаженным клинком в руках. "Странно, - сказал Мусаси, обведя взглядом комнату, - впервые в жизни чувство опасности меня подвело. Только через несколько лет слуга признался хозяину в своих мыслях.

  Когда патриарх буддизма прибыл в Южный Китай, правитель страны принял его и сказал: "Я построил столько-то и столько-то буддийских храмов, по-моему приказу перевели столько-то и столько-то книг и нарисовали тысячи икон. Много ли я сделал для буддизма?" Бодхидхарма ответил: "Ровным счетом ничего!" "В чем же тогда твое Учение?" - спросил удивленный император.

  "Абсолютная пустота и ничего святого!" - услышал он в ответ от прямого "наследника Будды". "Кто же ты такой?" - разгневался правитель. "Я и сам не знаю", - ответил патриарх.

Коро Абэ подобрал нижние края хакама и заправил их за пояс, обнажая ноги, как будто слепленные из мощнейших жгутов мышц. Он привычным жестом поправил катану, прикрепленную к поясу у левого бока, и короткий фамильный меч, висевший на спине на скрещенных шелковых шнурках. Укороченные рукава его кимоно не могли скрыть уродливо гипертрофированных рук, которые он старался не показывать во время редких дворцовых приемов. Но эти руки способны были творить чудеса, о которых потом слагали легенды, прибавляя к правде вымысел и делая из живого мастера полубога-полудьявола.

Когда Роси Тайи, современный мастер Дзэна, почувствовал приближение смерти, он собрал возле своей постели своих старших учеников. Один из них помнил, что слово "роси" означает один из видов пирожного, поэтому он потратил полдня, чтобы найти в каком-нибудь магазине Токио это роси. Теперь же, придя к мастеру, он подарил ему это роси. Слабо улыбаясь, Роси взял пирожное и стал его есть. Роси становился все слабее и слабее. Ученики наклонились к нему и спросили, есть ли у него последние слова для них. "Да", - ответил Роси. "Скажи же нам!" - нетерпеливо спросили они. "Роси очень вкусное!" - ответил мастер и с этим умер.

Мастер созвал своих монахов и сказал: "В течение последней недели моя энергия истощилась. Но причины для волнений нет: это просто означает, что смерть приближается".

  Один из монахов спросил: "Ты находишься на грани смерти. Что это означает? Мы продолжаем жить. Что это означает?"

  "И то, и другое значит Путь", - ответил мастер.

  "Но как отличить одно от другого?" - спросил монах.

  Таккан умирал. Ученики попросили его написать поэму смерти. Он отказался. Ученики продолжали настаивать и тогда он нарисовал иероглиф Юм (Сон), и... умер.

 У мастера было три сына, которые с детства обучались владению мечом. Пришло время - и отец решил проверить, на что способны его наследники. На шнурке занавески, прикрывавшей в комнату вход, он поместил подушечку, которая должна была упасть при легком колебании ткани. Затем трое сыновей были вызваны к отцу в порядке старшинства. Подойдя к двери, старший сын по легкому провисанию шнурка, конфигурации складок и прочим малозаметным признакам догадался, что над входом - какой-то посторонний предмет. Протянув руку, он осторожно снял подушку, раздвинул складки занавески и вошел. Средний сын подушки не заметил, но когда она сорвалась со шнурка, юноша успел поймать ее в полете. Младший сын рывком откинул занавеску, и подушка шлепнулась ему на затылок - но прежде, чем она успела коснуться земли, бравый самурай рассек ее надвое мечом. "Ты, сын мой, - сказал отец старшему, - готов к тому, чтобы стать на путь меча. Ты, - сказал он среднему, - должен еще немало потренироваться, а ты, мой младший сын, позор для нашего рода!"

  Император со стотысячной свитой охотился в Центральных горах. Он поджог высокие травы, огонь охзатил лес и распространился на тысячи ли. Вдруг невдалеке от императора из расщелины скалы показался человек. Находясь в центре пламени, он взлетал вместе с дымом и опускался вместе с пеплом. Все решили, что это демон. Когда пожар утих, человек спокойно отправился дальше, как-будто и не было огня, в котором он горел. Император подивился и велел задержать незнакомца. Он внимательно оглядел его. Судя по форме тела, семи отверстиям в голове, по дыханию и голосу, это был человек.

Один юноша, три года изучавший каратэ, добился больших успехов. Почувствовав силу, он стал запугивать и притеснять жителей соседней деревни. Однажды, на горной дороге он встретил старика и грубо потребовал, чтобы тот убирался с его пути. Старик вежливо попросил пропустить его, но юноша стал жестоко избивать старика, пока тот не распростерся на земле.